New Salem

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » New Salem » Закрытые эпизоды » Антифрейд


Антифрейд

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Антифрейд
http://cs540100.vk.me/c625828/v625828503/8826/YHH9dQFh-eY.jpg
Габриэль Невилл и Кроатон, он же Дункан Рассел
24 -25 февраля | ночь |дом Габриэля Невилла | NC21

Предыстория
Кроатон, возвращаясь от Лючио не вполне трезвым и в крайне неуравновешенном состоянии духа, так неудачно материализовался в своей комнате, что разбил вдребезги торшер. Служащие отеля заметили потерю и потребовали от демона компенсацию причиненного ущерба. Тот отказался - слово за словом, дело дошло до самого управляющего Габриэля Невилла. После профилактической беседы Кроатон присмирел. На первый взгляд. Потому что за местью, крайне своеобразной, дело не стало.

История
Кроатон приходит в сны Габриэля и кромсает их на свой вкус и лад.

дополнительно

ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
Сюрреализм в стиле Сальвадора Дали и Иеронима Босха, с привлечением теорий Зигмунда Фрейда и Карла Густава Юнга.
Кроатон в роли коллективного бессознательного, Габриэль в роли несчастной жертвы своего подсознания
P. S. физическая оболочка Кроатона не присутствует на месте приключения


WARNING! в отыгрыше содержатся подробности, способные травмировать нежную психику

Отредактировано Croatoan (2014-11-15 18:14:02)

+2

2

День выдался трудным, исключительно по вине одного постояльца, разбившего торшер в своем номере и отказавшегося возместить убыток, пришлось ему вмешаться. Устало потер свободной рукой лоб, другой рукой открывая дверь дома, купленного им у одной местной жительницы буквально за символическую плату, так ей не терпелось уехать из Салема. Дверь захлопнулась за ним с неожиданным грохотом, что заставило вздрогнуть, отвлечься от мыслей. На автомате пройдя в кухню, на скорую руку приготовил незамысловатую яичницу с беконом, взял бутылку минералки, сел за стол. Он давно уже не возносил молитву Господу, не смея этого делать, памятуя о проклятии и жертвах. Наскоро закинул в себя еду, сделал пару больших глотков воды и, выключив на кухне свет, отправился в спальню. Полностью раздевшись, аккуратно сложил стопкой одежду на стуле, сам же отправился в душ. Наскоро ополоснувшись, довольно улыбнулся, потягиваясь, усталость никуда не ушла, но теперь он хотя бы чувствовал себя немного лучше. Холодная вода прогнала возбуждение, которое он испытал по пути домой, когда перед глазами встал образ ведьмы, ради которой он, собственно, и приехал в этот город. Заставив усилием воли себя думать о чем-то неприятном, коим на данный момент явилось крайне хамское поведение пьяного постояльца с раскосыми глазами, Габриэль прогнал прочь волну возбуждения, так легко накатывавшую на него тогда, когда он давал волю своим тайным фантазиям. Нырнув как есть нагой под одеяло (он спал так с тех пор, когда принес свою первую жертву), Невилл выключил пультом свет и закрыл глаза. Блаженная темнота поглотила его сознание, неся желанный отдых от трудного дня.

Отредактировано Gabriel Nevill (2014-11-12 22:15:25)

+2

3

- Лючио был прав, когда говорил, что я должен научиться вести себя, как человек, - демон отвернул край одеяла, стянул с себя джинсы и рубашку. - Иначе это плохо кончится, - темные глаза сверкнули яростью в полумраке комнаты. - Но еще рано. Рано, - он нырнул под одеяло и прикинулся спящим.
***
Спишь ли ты уже, мой нечаянный враг? Я не буду с тобою жесток. Все, что случится с тобой - всего лишь сон, бедный мой человек. Положи же голову на подушку, ты ведь устал? Тебе приходится много работать, чтобы вести достойную жизнь в этом городке. А твоя душа жаждет большего, не так ли? Я прочитал это по твоему лицу. Этот город тесен тебе! Ты создан для великих дел, а тебе ломает торшер негодный индейский мальчишка! Какая обида, не правда ли?.. Закрой глаза и усни, забудь этот мир.
Волны прибоя бьют с тяжелым грохотом о каменистый берег, седая пена высыхает на острых камнях. Кто сказал, что море синее? Оно серое, серое, как это мерзкое небо, нависающее над беспокойной массой воды свинцовыми облаками. Чайки с криками носятся взад-вперед, рассекают волны быстрыми крыльями. Их крики звучат все громче и резче, словно бы над самым ухом. Прилетело их четырнадцать - а улетает тринадцать, потому что одну навсегда поглотила сизая волна.
Спи, мой враг.
Твоя голова лежит на камнях, а ноги утопают в соленой воде. Их опутали липкие водоросли, и при всем желании ты не можешь вытащить их; только задираешь подбородок к тяжелому небу в беззвучном крики, напрягая все силы, чтобы выпутаться из силков, но ни один из пальцев твоих не слушается тебя. Маленькие рыбки приплывают к твоим ногами и обкусывают пальцы до крови.
Может быть, тебе повезло, а может, и нет. Я не буду мстить тебе взаправду, если ты будешь осмотрителен. Но ведь ты не будешь, не так ли? Ты ведь был несомненно прав, а я крайне невоспитанный юноша. Я признаю, что был виноват, я заглажу свою вину.
Босые юношеские ноги осторожно ступают по берегу. Они исцарапаны и истоптаны, их обладатель явно не знает обуви. Запрокинув голову чуть повыше, ты видишь его - не добропорядочного постояльца, в приступе пьяного буйства раздолбавшего твою прекрасную лампу. Он несет ее, расколотую, но не распадающуюся на части, в одной руке, а в другой - свое окровавленное сердце. В груди его рана, и видна пустота через отогнутые и сломанные ребра. На губах его проступает кровь, но лицо спокойно и умиротворенно.
- Я принес свою жертву.

Отредактировано Croatoan (2014-11-15 01:15:50)

+2

4

Сон, в который погрузился Габриэль был давящим, но избавиться от его власти едва ли представлялось возможным. Говорят, что душа путешествует, когда плоть спит, это вполне возможно, глядя на то, как мечется покрытое испариной тело под одеялом, скидывает его и съеживается на постели, вздрагивая то и дело. Само же сознание, или душа, кому как удобнее, Невилла сейчас было далеко от нетленной проклятой оболочки. Лежа на берегу неспокойного враждебного моря, силящегося поглотить его, принесшего сети, чтобы удержать его, не дать подняться, Габриэль силился стряхнуть с ног липкие водоросли, но тело не слушалось его, предательская слабость овладела телом, даже крикнуть он не мог, голосовые связки также отказались повиноваться его воле. Ему оставалось только беспомощно барахтаться, глядя в небо, в беззвучном крике зовя на помощь, когда к ногам подплыла стайка маленьких рыбок, начавших методично кусать его босые ноги, окрашивая воду кровью, его кровью. Невилл чувствовал себя уловом, который достался неведомому рыбаку. Безуспешно пытаясь избавиться от силков, мешающих ему прекратить страдание, он вдруг вздрогнул, почувствовав новое движение рядом. В чудовищном порыве ему удалось повернуть голову так, чтобы увидеть подошедшего. Впрочем, Невилл тотчас пожалел, что вообще это сделал. Картина, представшая его взгляду, заледенила кровь в его венах. За столько лет ежемесячных кровавых жертв он думал, что привык к виду крови, но то, что он увидел сейчас, было слишком ужасно. Окровавленное сердце на ладони… Но вкупе со спокойным, даже можно сказать умиротворенным, выражением лица… Габриэль растерянно моргнул, когда ехидный внутренний голос подсказал, что это тот самый постоялец, что накануне разбил торшер. Собственно, именно этот злополучный торшер он и держал сейчас в другой руке. С ужасом глядя на рану в груди Дункана Рассела, все тот же ехидный голос подсказал управляющему отеля имя постояльца, на пустоту там, где должно было биться сердце, надежно укрытое от нескромных взоров мясом и кожным покровом. Взгляд невольно метнулся к зажатой в руке сердечной мышце, отвечающей за жизнь. Сознание бывшего инквизитора не хотело принимать ужасную истину, следующую из увиденного, но суровая правда волной, похлеще тех, что накатывали сейчас на его тело, накрыла разум, заставляя цепенеть. Как бы он не хотел, но Габриэль Невилл не мог отвести взгляд от ужасного зрелища. Жертву? Какую жертву? Память услужливо показала ему вереницу жертв, прокручивая ее как видеопленку на замедленном режиме, но среди них не было юноши с миндалевидными раскосыми глазами.
– Кто ты?.. –  Собрав все свои силы, не скрывая страха, выдавил из себя еле слышный хриплый вопрос. Что ты такое?..

Отредактировано Gabriel Nevill (2014-11-13 11:35:11)

+1

5

Лампа ярко вспыхнула в руке у юноши и разлетелась на тысячи кусочков, один из которых вонзился прямо в грудь Габриэлю, проник прямо в сердце и застрял там, мучая его нестерпимой болью.
- Что тебе до того, кто я? -ровно произнес Кроатон и склонился над поверженным инквизитором. - Съешь его, и ты будешь жить, - он поднес к его губам окровавленное сердце, которое продолжало биться в его ладонях. разбрызгивая фонтанчики алой крови.
Чтобы дать ему время очухаться и решить, отклонить или принять это жуткое предложение, он присел с ним рядышком на камни. Кровь с его рук стекала на грудь Габриэлю, и каждая ее капля жгла, как огонь. Юноша покачал головой, отчего длинные пряди упали на его лицо, и прговорил:
- Давай я и тебе вырву сердце, тогда оно не будет болеть.
Любопытно будет посмотреть, как он встретит меня на следующее утро, после всех этих картинок, что я показываю ему. Смешнее всего, что он в жизни не догадается, кто здесь виноват, а решит, что у него слишком больная фантазия и ему пора на отдых. Жаль, что я так мало знаю об этом человеке, и не могу сейчас придумать для него что-нибудь совсем особенное, соприкасающееся с его личной раной, которая у него, несомненно, должна быть, как у каждого человека. Даже если это - просто отобранная в детстве конфета, занятно бывает дразнить ей людей.
На берег вышла из вода маленькая девочка, в изодранном и промокшем насквозь хлопчатобумажном платьице, которое когда-то явно было красным в шотландскую клетку, но сейчас выцвело и запачкалось. В светлых волосах девочки запутались медузы, а к распухшим от холода и соленой воды ножкам присосались клешнями раки.
- Мама утопила меня и ушла, - произнесла девочка тонким голосом. обращаясь к Габриэлю. - Ты не знаешь, когда она вернется?
Кроатон, улучив момент, когда жертва его снов отвернулся, исчез, оставив на камнях свое сердце, на глазах высохшее  и съежившееся, как комочек глины.
Девочка обвила за шею Габриэля, который смог наконец-то сесть, потому что водоросли, державшие его ноги, куда-то улетучились.
- Помоги мне найти маму, пожалуйста, - прозвенел над самым ухом нежный детский голос, в котором слышались нотки плача. - Я замерзла  в соленой воде, медузы меня обжигают, а рыбы кусают за ноги.
Любопытненько, как ты будешь себя вести? Скинешь ли дьявольское наваждение или, наоборот, попробуешь помочь? Тобой движет твое бессознательное: больше нет запретов и морали, есть только ты сам наедине с собой. И как бы ты себя не повел, лучше тебе не будет, у меня ведь много разных картинок.
Впрочем, это ведь сон, всего лишь сон. На сколько ты завел будильник, солнце мое?

+1

6

Габриэль втайне надеялся, что пугающее видение не ответит ему, ему было страшно услышать ответ. Но юноша не спешил отвечать, сразу после вопроса лампа в его руках ярко вспыхнула и разлетелась на тысячи кусочков. Один из этих кусочков вонзился прямо в грудь Невилл, заставив его скорее зарычать, поскольку связки по-прежнему отказывались ему подчиняться, проник прямо в сердце, причиняя нестерпимую боль. Дико поглядев в лицо склонившегося над ним юноши, Габриэль подумал, что он ослышался, но нет, Дункан поднес еще бьющееся сердце к его губам и присел рядом на камни, а между тем пульсирующий орган человеческого тела продолжал разбрасывать фонтанчики алой крови, каждая капля которых, падая на голый торс мужчины, причиняла дополнительные муки, жгла подобно огненному пламени. Но вопрос еще не успел отзвучать, еще витал где-то рядом в воздухе, когда проклятый Ленорой человек яростно помотал головой. Ну, а следующее предложение вызвало прилив животного страха, Невилл и рад бы отодвинуться, но тело по-прежнему не слушалось его, сделалось словно ватным, а алые брызги продолжали стекать с рук Рассела, падали на кожу, обжигая его.
– Сгинь! – Невероятным усилием, преодолевая боль, зарычал, силясь приподняться. Я не знаю, что ты за тварь, но хватит с меня проклятия ведьмы. Габриэль хотел было добавить еще что-то, раз уж возможность говорить вернулась к нему, но тут на берег вышел ребенок. Маленькая девочка в изодранном платьице. Сострадание шевельнулось в его сердце, когда прозвучал тоненький детский голосок. Но вместе с тем недоверие отталкивало бывшего инквизитора от этого ребенка. С удивлением глянув на ноги, понял, что теперь водоросли словно растворились, дав ему свободу. Он наконец-то смог сесть, а дьявольское наваждение уже обвило руками его шею, детский голосок прозвенел над самым ухом, казалось, еще секунда, и малышка расплачется. Усилием воли Габриэль прогнал чувство жалости, оглянулся на Дункана, но рядом с ним уже не было юноши с раскосыми глазами, только сердце, вернее то, что теперь от него осталось, лежало на камнях, высохшее и съежившееся. Свободен, свободен! – Осознание обожгло радостью. Расцепив руки девочки, поднялся на ноги, морщась от боли. Глядя на ребенка сверху вниз, видя как беззвучные слезы текут по бледным щекам малышки, минуту смотрел, а перед глазами было другое детское личико, такое бесконечно дорогое и любимое. Губы шевельнулись, но он не произнес заветного имени. Наконец, собрав остатки воли, отшвырнул от себя ребенка обратно в соленые волны. Сгинь, исчадье ада! Видимо не до конца умер в нем инквизитор. А между тем осколок лампы вспыхнул в его сердце, заставив пасть на колени, исторгнув вопль нечеловеческого страдания. Габриэль повалился на камни, загребая непослушными пальцами морской ил. Соленая вода привела его в чувство. Дико закричав, Невилл проснулся в влажной от потного тела постели. Рука сама метнулась к груди. Убедившись, что никакого осколка нет и в помине, включил свет и посмотрел на часы, цифры на которых было всего лишь 11 часов вечера, то есть проспал он от силы всего полчаса. Это был всего лишь кошмар… Облегченно вздохнув, мужчина направился в душ, смывать холодный пот, покрывший ледяной пленкой его спину, грудь и плечи. Намыливая себя гелем для душа, Габриэль пытался анализировать свой кошмар, но видимо из него был никудышный толкователь снов, все пережитое во сне теперь казалось каким-то чудовищным бредом, не имеющим смысла. Присниться же... Ополоснув лицо и наскоро вытираясь полотенцем, Невилл вернулся в спальню, поглядел на смятую постель, покачал головой и, захватив будильник, по которому ему предстояло встать только часов через 7, вышел в гостиную. Достав из шкаф запасные простынь, подушку и плед, постелил себе на диване, растянулся на нем, и закрыл глаза, снова засыпая.

Отредактировано Gabriel Nevill (2014-11-14 09:58:41)

+2

7

Перестарался чуточку Кроатон - жертва его проснулась от слишком яркой боли во сне и связь была утеряна. Жнец душ недовольно заворчал, присел в постели, обнял колени. В окно ярко светил месяц, по нему демон определил, что ночь еще только-только начинается. Значит, еще порезвимся, - сказал он себе и принялся ждать. Прошло десять минут, пятнадцать, а Габриэль все не появлялся в сознании Кроатона - значит, заснуть не мог, или, что хуже, решил не спать какое-то время.
Кроатон заскучал, выполз из постели, просочился в соседний номер, обитатель которого заснул полусидя в кровати с зажженной лампой и книжкой в руках. Темный прошел на цыпочках к нему, осторожно вытащил книгу и глянул на открытую страницу.

"Под высоким собором в Толедо находится наполненный водой подвал, имеющий подземное сообщение с рекой Таг, огибающей город. Подвал представляет собой небольшое темное помещение. В воде обитает огромная змея с глазами, сверкающими подобно драгоценным камням. Рядом с ней - золотая чаша, в которой хранится золотой кинжал. Обладающий им становится полновластным хозяином города: кинжал является ключом от Толедо."

Кроатон и правда был поэтического склада, потому что прочтенное поразило его если не до дна души, так как она у него была бездонная, но на пару километров вглубь точно. - Почему кинжал является ключом? - задумчиво проговорил он, забыв, что может разбудить постояльца. - Было бы просто, если б он сказал: кинжал является символом власти, или - с помощью кинжала можно добыть власть. Но тут сказано, ключ, - демон отвернул обложку книги и посмотрел на заглавие: "Карл Густав Юнг. Сны и бессознательное". Какое совпадение, однако, - засмеялся тихонько дух и снова уткнулся в текст. Но не успел он дочитать до того места, где объясняется, что кинжал обозначает мужское начало, как на горизонте его мыслей снова появился спящий управляющий отеля.
Кроатон бросил книгу и ретировался в свою комнату, чтоб никто не мог помешать ему и дальше плести причудливый узор из снов.

Ритмично бьют небольшие круглые барабаны из натянутой и высушенной кожи животных, размалеванные до состояния чертей дикари пляшут вокруг костра, в котором на долгом шампуре жарится молодая девушка. Голова ее запрокинута, волосы трещат на огне, а струйки дыма лижут обнаженную грудь.
Молодой человек поднимает бокал с вином и выливает темно-красную струю на холмик между ее крутыми бедрами. Сначала кажется, что рожки у юноши на голове прикручены, но потом ты понимаешь - вовсе нет, он на самом деле фавн, дикое дитя природы. Копытца его вытаптывают лунки в серой земле, а большие коровьи глаза дышат похотью.
Он смеется дико, указывая пустой чашей на Габриэля, привязанного к дереву напротив костра, скачет бешено вокруг, громкими криками призывая своих товарищей принять участие в празднике.
Девушка поднимается в пламени, освобождает себя от палки и медленно идет к Габриэлю. У нее лицо Леноры, но глаза безжизненны и тусклы. Тело ее прекрасно - высоко вздымаются белые груди с темными сосками, живот округлый и мягкий, а с лона ее стекают капли вина. Огонь не обжег ее, а сделал еще роскошнее, не так ли?
Она кладет обе ладони на плечи Габриэлю, заглядывает в лицо с тоской и надеждой и шепчет тихо:
- Ты не видел, прекрасный, где моя дочка?

Кроатон наблюдает, довольный. Он еще понятия не имеет, что значит Ленора для Габриэля, и что у Леноры была любимая дочь, которая погибла именно из-за Габриэля. Просто призвавшая его ведьма - единственная женщина, которую он запомнил как следует, и он знает - в мире людей ее считают красивой. А потому, не задумываясь, вплел ее лицо в кружево своих снов.

Отредактировано Croatoan (2014-11-15 01:14:47)

+2

8

Открыв глаза, Габриэль не сразу понял, куда он попал. Ритмичный бой барабанов, пляшущие вокруг костра размалеванные дикари, жертва на костре. Надо было быть дураком, чтобы не понять, что перед ним разворачивается некий ритуал, свидетелем которого ему суждено стать, пусть и не по собственной воле, - попытка шевельнуться была пресечена тугими путами, крепко привязавшими его к могучему стволу дерева. Невиллу не раз доводилось наблюдать за сожжением ведьм и колдунов, так что ему зрелище не казалось столь ужасным, но что-то было не так. Бывший инквизитор пока не мог сформулировать, что именно, но что-то определенно было не так. А вот что именно он понял позже. Вынужденный наблюдать, Габриэль не смог сдержать дрожи отвращения, прошедшейся волной по его телу, когда он понял, кем является юноша с бокалом, проливший алую жидкость, причем Невилл был не уверен, было ли это вино или всё же кровь. Ему доводилось читать о фавнах, но видеть воочию оргию, традиционно связанную с этим лесным божеством... А в том, что это именно такой ритуал, Габриэль уже почти не сомневался. Когда фавн, дико смеясь, указал на него, мужчина похолодел. В тщетной попытке избавиться от пут, Невилл напряг все свои мышцы, но результатом стал только хриплый крик боли, вырванный у него веревками, безжалостно врезавшимися в нагое тело. А между тем девушка (Габриэль пропустил момент, когда она успела освободится и сойти с костра) пошла в его направлении. И тут Невилл понял, что смутило его в этой жертве. С трепетом вглядываясь в Ленору, отмечая безжизненное и тусклое выражение глаз, Невилл замер, пытаясь прогнать возбуждение, что овладело им при виде обнаженного тела ведьмы. С трудом сглотнув, когда женские ладони легли на его плечи, с ужасом понял, что, как бы он не старался убедить себя в обратном, но его плоть среагировала вполне определенным образом на близость желанного тела. Жажда обнять оказалась сильнее разума, но оттого путы, намертво врезавшиеся в тело, причиняют еще больше страданий. Тихий шепот, тоска и надежда взгляда, - чувство вины шевельнулось в душе инквизитора, но он всё же сделал попытку сопротивления, уже зная, что восставшая плоть сведет на нет любые его слова.
– Отойди от меня, исчадье ада. – Ясным и четким голосом произнес, с вожделением глядя на почти что вплотную подошедшую к нему Блэк, не отвечая на ее вопрос, словно не услышав его вовсе. Похоть, которой, казалось, был напитан сам воздух вокруг, передалась и ему. Боль физическая тесно переплелась с душевной, рождая огненный алый цветок в его мозгу. Хрипло пробормотав что-то нечленораздельное, Габриэль зажмурился, лишь бы не видеть ослепительной красоты обнаженного женского тела, надеясь тем самым прогнать наваждение.

+1

9

Вакханалия продолжалась. Кроатон раскручивал нить сна дальше, не спуская глаз со своей жертвы. Все для тебя исчадия. Однако, - фыркнул он, выслушивая гневный отпор управляющего, - Какие мы святоши, ей-богу, тебе бы лучше пастором быть, а не управляющим... Да, конечно, плоть твоя тебя выдает с головой, мистер Ханжество, - он едва не прыгал от радости по кровати, воображая, как будет утром обливаться холодным потом этот явно замороченный на вопросах греха и целомудрия человек, кляня себя и поражаясь, как ему, такому хорошему, могло приснится подобное безобразие. Он мог и ошибиться в своих предположениях - но весело было в любом случае.

- Ты хочешь пить? - полувопросительно-полуутвердительно сказал фавн, подходя к дереву с чашей, наполненной вином. Он дождался, пока Габриэль откроет глаза, и протянул руку с чашей к ним, но поднес ее не ко рту привязанного мужчины, а к губам женщины. Ленора пила, запрокинув голову и прикрыв тяжелые веки, набрала вина за щеки и склонилась к Габриэлю.
- Ты же хочешь пить, - лукаво произнес фавн, поблескивая глазами и качая кудрявой головой, которую обвивала гибкая виноградная лоза, спускающаяся на плечи.
Женщина прижалась к нему ртом, раскрыла губами его губы, позволив пьянящей жидкости перетечь к нему в рот, смешавшись с ее слюной. Светлые волосы ее волной упали на плечи злополучного сновидца, заслонили плотной завесой окружающий мир, щекотали шею. Ленора провела сухой и горячей ладонью по его коже от выступающих ключиц вниз, по груди, по животу, спустилась к лобку и охватила пальцами возбужденный член. Фавн засмеялся, бросил чашу на землю, принялся отвязывать Габриэля от дерева, глядя томными, чудь подернутыми поволокой глазами. Веревки, удерживающие мужчину, распались, но свободы ему это не принесло: лесное чудище крепко ухватило его за оба запястья, сжало, словно клешнями и потянуло к себе, вынудив практически лечь к нему на мохнатые колени.
- Ты же хочешь ее? Так возьми, - шепнул он на ухо Габриэлю, обдавая того горячим дыханием. А затем высунул широкий и длинный язык и принялся вылизывать мочку уха бывшего инквизитора, сладострастно постанывая.
Женщина, похожая на Ленору, одарила благодарной улыбкой козлоногую тварь, и почти легла сверху на поверженного мужчину, насаживаясь на его колом стоящий член, обхватив руками его талию.

Кроатон, сочинявший все это в порыве творческого вдохновения, едва удержался от того, чтоб ввести в это трио и своего нового знакомого - но в последнюю минуту передумал, не столько от того, что пожалел Габриэля, которому непременно пришлось бы видеть Лючио в реальности - а после снов, внушенных Жнецом, он бы вряд ли и трех слов связал, не краснея и не запинаясь. Но какая-то странная ревность вдруг пронзила Кроатона, и он приберег образ прекрасного любовника для себя самого.

+1

10

Открыв глаза при звуках голоса, явно принадлежащих не Леноре, Невилл с отчаянием убедился, что наваждение никуда не исчезло. И это было в разы мучительней прошлого кошмара. Что?..  – Бывший инквизитор сумрачно взглянул на фавна, но не успел сказать слов отрицания, как гибкие женские руки обвили его шею, а теплые влажные губы прижались к его губам. Это стало последней каплей. Закрыв глаза, Габриэль сдался, позволяя ведьме напоить его столь странным и варварски, с его точки зрения, способом. И он, глухо зарычав, рванулся было вслед за сладкими губами, вновь позволяя путам врезаться в кожу. Боль физическая волной накрыла его, но то, что произошло дальше, отодвинуло ее на второй план. Вздрагивая от прикосновения горячей женской ладошки к коже, мужчина затаил дыхание, машинально облизывая губы, еще хранящие вкус вина и чужих губ. Когда же изящные пальцы сомкнулись на нем, Габриэль обреченно посмотрел почему-то на фавна, привлеченный его смехом. И он больше не сопротивлялся, когда козлоногое божество принялось отвязывать его от дерева. Лесному чудовищу не требовалось даже того, что оно крепко ухватило Невилла за запястья, потянуло на себя, укладывая к себе на колени лицом вверх, - воля и стойкое сопротивление зову плоти было сломлено. Хочу… Боже, хочу… - Желание никуда не ушло, только сделалось почти физически невыносимым. Содрогаясь от отвращения, когда мохноногое чудище принялось вылизывать его ухо, сладострастно постанывая при этом, Габриэль протянул руки, сжал ладонями женские бедра. Ленора сама оседлала его, насаживаясь на колом стоящий член, заставляя Невилл хрипло застонать от почти болезненного наслаждения. Он едва сдержался, чтобы тут же не кончить. Происходящее уже не казалось ему кошмаром, если не считать козлоного фавна, явно наслаждающегося происходящим, но сейчас его присутствие мало волновало управляющего. По-прежнему крепко держа ведьму за бедра, Габриль с вожделением выдохнул, позволяя Леноре двигаться  он направлял ритм движения, чтобы доставить удовольствие от этой «скачки» не только себе, но и ей. Правда, его терпения хватило всего лишь на пару-тройку минут. Длительное воздержание дал себя знать, - Невилл не продержался и пяти минут, дернувшись судорожно пару раз, он кончил, обильно орошая женское лоно спермой. А между тем лежащий на диване нагой мужчина улыбался во сне.

+1

11

Кроатон был в ударе. Кроатон катался по постели, сминая простыни, глаза его блестели едва ли не ярче, чем в ту ночь, когда он был с Лючио. Теперь он понял, какую бесценную услугу оказал ему новый знакомый: узнав на собственном опыте, что такое удовольствия плоти, он мог полнее представлять, что чувствуют другие. И брать их за самое чувствительное место - в прямом смысле. Он ожидал, что Габриэль поддастся страсти, ведь во сне берет власть подсознательное, а запрет разжимается свои тиски. Но то, с какой страстью еще недавно кричащий "исчадие ада!" мужчина взялся за дело, обрадовало Темного.
Сейчас тебе мало не покажется, - мурлыкнул демон, опьяненный своей поистине дьявольской фантазией.

Женщина приняла его плоть в свое бездонное лоно, темное и жаркое, как тот хаос, из которого родилась вселенная, как первобытная пещера, из которой вышел первый человек. Она царапала его спину ногтями, неистово вскрикивала при каждом толчке, прикрывая свои горящие страстью глаза.
Откуда ты вышел - туда и вернешься.  Что было местом твоего рождения, станет твоей погибелью.
Она не выпустила его, даже когда он кончил, насильно удерживая его уже потерявший крепкость член в себе. Губы ее приблизились вплотную к его лицу, шептали что-то невнятное и бессвязное, может быть, слова любви, а может, проклятья. Лесной юноша откинулся на спину, закинул ногу на Ленору, вынуждая Габриэля плотнее прижаться к нему спиной, протянул руку и ухватил за сосок женскую грудь. Рука его была груба и шершава, а под ногтями серыми полумесяцами скопилась грязь.
В ту же секунду податливое женское лоно, влажное от семени и естественной смазки, стало вдруг хищным и жадным: ряд зубов, острых и длинных, как у щуки или акулы, окружили член Габриэля и вонзились в него со страшной силой, и зажевали с чавканьем и брызгами крови.
Женщина захохотала дикими смехом и оттолкнула его от себя, и он упал на землю, мимо выскользнувшего из-под него фавна, окровавленный и лишенный мужского естества, а Ленора наступила ногой на него грудь и сказала:
- Все еще хочешь меня?

+1

12

Тяжело дыша после оргазма, потрясшего не только тело, но и погрузившего душу в какое-то мрачное предчувствие, Невилл не противился действиям фавна, что привели к тому, что Габриэль оказался прижатым теснее к мохнатым коленям. Что было дальше, предугадать было невозможно, да если бы и была такая возможность, - что бы это изменило? Находящийся во власти козлоного чудища человек вряд ли мог противостоять ему. Податливое женское тело, только что дарившее рай, обернуло происходящее в ад, с омерзительным чавканьем пожирая его плоть, пусть обмякшую, но все еще погруженную в жаркое женское лоно. Дико захохотав, подобно тому, как ранее смеялся фавн, Ленора оттолкнула Невилла от себя. Не ощущая более под собой мохнатой опоры, Габриэль упал на землю. Боль, слепая и чудовищная, накрыла кровавой пеленой его разум, ведьма же, продолжая дико хохотать, наступила ногой на его грудь, с бьющей наотмашь издевкой задала вопрос, но ответить Невилл не успел. С диким криком "Неееееет!" он проснулся в ледяном поту, инстинктивно трогая себя руками между ног, настолько приснившееся ему было реальным. Но всё было на месте. Габриэль сполз с дивана на пол, лежать на залитой спермой простыни было неприятно, пусть даже это было результатом ночной непроизвольной эрекции. Стянув простыню, скомкал и бросил возле дивана, сам же вновь потащился в ванную. Яростно намыливая себя гелем для душа, Невилл нещадно тер жесткой мочалкой кожу, словно стараясь забыть все приснившиеся ему прикосновения, брезгливо касаясь облизанного похотливым фавном уха. Насухо вытерев волосы и тело. накинул на себя махровый халат и, нацепив по пути на босые ноги тапочки, отправился на кухню. Сварив себе крепкого кофе, включил телевизор и принялся бесцельно прыгать по каналам, выбирая самое интересное, чтобы не заснуть. Час бежал за часом, батарея грязных кружек выстроилась на столе. Чуть только дрема склоняла голову на грудь, как Габриэль испуганно вздрагивал и начинал судорожно тереть глаза. Но сон оказался сильнее. Измученный Невилл так и остался сидеть на стуле, дыхание его стало ровным и спокойным, на часах пробило 5 утра.

+2

13

Хихикая, Кроатон сполз на самый край кровати. Все прошло лучше некуда, одно его печалило: он не мог видеть реакцию управляющего, после того, как тот проснулся, для этого надо было покинуть отель и переться к Габриэлю домой. А лень было, и риск попасться слишком большой. Не хватало еще, чтоб его обвинили в грабеже, поймав в чужом доме.
Самое странное, отметил Жнец, он сам несколько возбудился, придумывая эти сладострастные сцены. Вот как, значит, его человеческое тело и впредь будет вести себя соответственно свой природе. Не сказать, чтоб это опечалило демона, скорее казалось занятным. Некоторое время он ерзал по постели, размышляя, что получится, если он прямо сейчас отправится к Габриэлю и отымеет его не во сне, а на самом деле, решил, что психиатрическая лечебница тому будет обеспечена, а его, Кроатона, ждет нешуточный нагоняй от Леноры. И если первое обстоятельство выглядело на редкость заманчиво, то второе заставило Темного все-так отказаться от такого восхитительного плана.
Оставалось ждать, когда жертва снова уснет. Час проходил за часом, в отеле потухли последние горящие окна, луна закатилась, только звезды ярко горели алмазными россыпями на черном небе. А Габриэль все не спал. Кроатон не терял надежды: ночь была глубокая, до утра далеко, должен же его сморить сон рано или поздно!
И его ожидания были вознаграждены. Стоило Габриэлю уснуть, как Жнец коршуном набросился на его измученное сознание.

На этот раз он не стал выдумывать фантастической обстановки. Игра на контрастах - что может быть лучше? Тем более что, чем привычнее окружающий мир, тем труднее отличить сон от яви. Габриэлю снилась его же комната, он сидел на стуле, а на батарее рядком выстроились кружки.
Кроатон вышел прямо из стены, одетый в легкий шелковый японский халат, перепоясанный широким поясом с тяжелым кривым мечом на перевязи. Волосы его были завязаны в высокий хвост, лицо было похоже на маску: плотно сжатые губы  и непроницаемые глаза, напоминающие черные провалы. Он прислонил меч к груди Габриэля, уперев его в колени, а сам медленно развязал пояс (он скользнул на пол, как змея) и распахнул полы халата, выставляя напоказ свое гибкое юношеское тело.
Бледно-желтая, как слоновая кость, кожа. Алый шелк с темным узором. Черный пояс и черные волны волос. Разве он не прекрасен, демон смерти, внезапно явившийся перед проклятым инквизитором?
- Не смотри, - тихо и повелительно произнес Кроатон, нагнулся, не спуская пронзительных глаз с Габриэля, поднял с пола пояс и закрыл ему глаза, завязав на затылке тугой узел.
Полетел на пол махровый халат, бесцеремонно снятый демоном, и Габриэль оказался на стуле обнаженным и беззащитным, с плотно завязанными глазами и прислоненным к груди мечом, чье острие холодило кожу.
- Встань, - так же тихо и отчетливо скомандовал демон смерти и поднял Габриэля со стула, вынуждая его отойти к стене. Тот ничего не видел, но почувствовал своей спиной холод камня, а руки его оказались закованы в тяжелые кандалы и высоко вздернуты в разные стороны над головой, так, что он почти висел, едва касаясь пола носками.
Меч в руках Кроатона превратился в тяжелый бич, он погладил им Габриэля по шее и груди и поднес плетеный кожаный конец, сложенный петлей,  к его губам, как бы давая попробовать на вкус то, чем он будет его истязать.
Минута ожидания, наполненная тревогой. Взмах рукой, свист кнута в воздухе - и Габриэля обжигает нестерпимая боль.
Кроатон смеется, глядя на сочащуюся кровью полосу, рассекающую грудь инквизитора.

+2

14

Габриэль резко дернулся, открыл глаза и с облегчением выдохнул, обнаружив себя не где-нибудь, а в собственной гостиной. За окном светало. Улыбаясь, Невилл только собрался убрать ряд пустых кружек с батареи, но не успел даже одной взять в руки. Из стены напротив вышел… вчерашний скандалист, поначалу не желавший платить за причиненный ущерб. Одетый в легкий шелковый японский халат, перепоясанный широким поясом с тяжелым кривым мечом на перевязи, с завязанными в высокий хвост волосами, Дункан вызвал чувство необъяснимого страха в мужчине, вернее его лицо, более похожее на маску - плотно сжатые губы  и непроницаемые глаза, напоминающие черные провалы. Отступая от идущего прямо на него демона, бывший инквизитор сел обратно на стул. Опустив взгляд, Невилл недоуменно взглянул на меч, который незваный гость прислонил к его груди, потом взглянул на Кроатона и похолодел. Пугающее видение уже распахнуло халат, явив его взгляду гибкое юношеское тело. Если бы Габриэль был воспитан иначе, он возможно оценил бы красоту безупречного юношеского тела, но воспитанный в строгой монастырской среде, да что там говорить – за всю жизнь видевший обнаженной только собственную жену, - Габриэль не смог сдержать гримасы отвращения. Дункан же, к удивлению управляющего, оказался милосерден, избавив его от возможности смотреть на обнаженной юношеское тело, впрочем, уже через несколько мгновений Габриэль понял, что это милостивое завязывание его глаз шелковым поясом от халата не имело ничего общего с состраданием. Подчиняясь безропотно движению руки, Невилл поднялся, позволяя Кроатону бесцеремонно стащить с себя халат, и послушно сел обратно. Воля его была словно усыплена взглядом черных провалов глаз демона, душа же трепетала в понимании того, что кошмар только начинается. Теперь мужчина оказался на стуле обнаженным и совершенно беззащитным, не имеющий возможности видеть лица и действий Жнеца. Прислоненным к груди меч, холодящий кожу, был предупреждением, но его и не требовалось – даже не будь его, Габриэль вряд ли был способен оказать активное сопротивление. Когда демон скомандовал, приказывая ему подняться, Невилл послушно поднялся, чувствуя себе тряпичной марионеткой. Наугад двигаясь по велению Рассела, Габриэль прижался спиной к каменной стене, обжегшей его холодом, и понял, что они уже не в его гостиной, но где - этого он сразу понять не мог, мысленно перебирая в голове варианты, где могла бы встретиться такая холодная стена. Озарение пришло через пару мгновений – подвал, но мысли испуганно разлетелись в стороны, подобно стайке воробьишек, когда на запястьях защелкнулись оковы кандалов, а руки оказались вздернуты вверх, теперь Невилл практически висел в воздухе, имея возможность стоять только на цыпочках. Габриэль хотел было спросить, что нежданному гостю нужно от него, предложить денег, но теперь он понял, что это вызовет лишь веселье у Дункана, почему - он не знал, но уверенность была без капли сомнения. И молча вслушиваясь в звенящую тишину, давящей пеленой буквально окутывающей его нагое тело, Когда его кожи коснулся тяжелый бич, почти любовно огладивший шею и грудь мужчины, Габриэль вздрогнул, инстинктивно пытаясь отодвинуться от поднесенного к его губам сложенного петлей бича, но лишь сорвался, повиснув в кандалах, когда ноги оказались чуть ниже того уровня, где стоял ранее, видимо, пол был неровным. Свист бича, воскресил в памяти пытки, свидетелем которых ему довелось быть. Осознание, что он находится не просто в подвале, но в пыточной, обожгло душу своей страшной правдой. Нестерпимая боль вырвала животный крик с пересохших губ, обожгла измученного человека, на которого навалилось страшная усталость, желание поскорее умереть, лишь бы не проходить через пытки.
– Хватит… – Хрипло произнес, моля о снисхождении, Габриэль, впервые в жизни оказавшийся на месте жертвы палача, теперь понял почему те так быстро ломались, готовы были признаться в любом самом страшном преступлении. Но смех мучителя показал, что это лишь начало.

Отредактировано Gabriel Nevill (2014-11-16 11:54:01)

+2

15

Кроатон отступил на шаг и произнес звенящим от смеха голосом:
- Неужели тебя не хватило даже на один удар? Не разочаровывай меня так. Ведь здесь еще много всего, - и он прошелся кругом по подвалу, передвигая пыточные инструменты, так, чтоб они гремели погромче.
Габриэль не мог видеть, что там стоит, но эти лязгающие звуки - и неизвестность - должны были действовать на душу человека еще сильнее, чем вид ужасных орудий.
Он прислушивался к внутреннему состоянию Габриэля, пытался уловить его мысли и чувства, и чем больше чувствовал, тем больше ощущал какую-то раздражающий, непонятный мотив. Этот мужчина... он будто бы сам был палачом и пытал своих жертв. Или, по крайней мере, присутствовал при пытках. Но как такое могло быть? Или Кроатон чего-то не знает о теперешнем веке. В любом случае, нет смысла гадать - следует вывести его на чистую воду. Он приблизился снова к Габриэлю, склонился к нему, опаляя легким дыханием его лицо и прошептал на ухо:
- Хватит? Как быстро те, кого мучил ты, начинали тебя просить об этом? Разве они держались не дольше тебя? И ты был глух к их мольбам, не так ли?
И он снова отступил на шаг и ударил, размахнувшись из всех сил. Кнут со свистом рассек воздух и опустился на беззащитное тело инквизитора, перечеркнув крестом предыдущую полосу. Жнец душ залюбовался на произведение рук своих.
- Я нарисую на тебе пентаграмму, - заметил он, все ольше и больше увлекаясь игрой. - Скажи, чего ты больше боишься - гибели тела или гибели души? - и он снова ударил его, пририсовывая "лучик" звезды на груди.
Кстати, как он мог об этом забыть. Ведь эти люди чего только не навыдумывали про демонов и им подобных: пентаграммы, ритуалы, контракты. Что-то было похоже на правду, что-то - нет, но ведь ничто не мешает ему, Кроатону, разыграть какого-нибудь дурачка, заключив с ним контракт на его бессмертную душу! Которую Кроатон может легко забрать безо всяких условий.
Или в XXI веке не осталось людей, верящих в подобные вещи? Впрочем, что за чушь. Ведь ведьмы есть, и одна из них не далее как несколько дней назад вызвала его из Тьмы. Значит, могут быть и те, кто готов продать душу дьяволу.
- Ты бы продал душу дьяволу, чтоб достичь своих целей? - с искренним любопытством спросил Кроатон. - Чтоб избавиться от боли, например! - его голос внезапно стал диким и громким. Одним движением он сорвал повязку с глаз Габриэля. - Смотри! Это огонь, и он жжется.
Он поднял железные щипцы на длинной ручке с наполненной горящими углями жаровни, показал Габриэлю раскаленный докрасна металл.
Как жаль, что это всего лишь сон. Может быть, через какое-то время... Я встречусь с ним и повторю все это в живую. Надо будет попросить Ленору... она не должна быть против. Она обещала мне много душ. В конце концов, одним человеком больше, одним меньше, - и он хищно оскалился.
Раскаленные щипцы все ближе и ближе к груди Габриэля, мгновение - и вот уже ярко-красный металл коснулся беззащитного соска, прижигая его и вызывая адскую боль.

Отредактировано Croatoan (2014-11-16 18:00:33)

+1

16

Полный веселья голос наотмашь хлестнул по сознанию Габриэля. Вслушиваясь в до боли знакомые звуки, Невилл уже более не сомневался, что ужасная догадка оказалась правдой. Но обвинение в том, что он сам был палачом, заставило яростно помотать головой.
– Я никогда не был палачом! – Буквально выплюнул яростно попытку протеста. – И мне никогда не доставляло удовольствия присутствовать при допросах, пусть они и проводились против пошедших тропой Сатаны. – Угрюмо добавил, пытаясь вернуться на прежнее место, чтобы не висеть беспомощной грудой мяса и костей в кандалах, наконец это ему удалось и даже более, теперь он стоял не на цыпочках, а опираясь на всю стопу. Инстинктивно отшатнувшись от опалившего его небритую щеку и висок легкого дыхания и едва не поплатился за это, едва не потеряв равновесия, только чудом удержавшись на ногах. Ему просто повезло, что теперь чувство самосохранения вернулось к нему, несмотря на страх. Зарычав от бессильной ярости, бывший инквизитор принял второй удар, только слегка покачнувшись, теперь он уверенно стоял на ногах и не собирался этого терять, расставив ноги на ширине плеч, он приготовился к следующему удару, но его не последовало. – Зачем ты издеваешься надо мной? – Угрюмо спросил. – Хочешь видеть мои страдания? Огорчу - тебе не убить того, кто обречен на бессмертие проклятой волей ведьмы. О какой душе ты говоришь? – Переспросил. – Кровь сотен невинных на этих руках. – Потряс закованными в кандалы руками. Новый удар, к которому он был готов секунду назад, все же пришел неожиданно, определенно его мучитель знал, когда нанести новый болезненный удар, улучить миг, когда жертва потеряет готовность к нему. Новый вопрос заставил вздрогнуть, с неприкрытым изумлением взглянуть в ту сторону, откуда он прозвучал, голос палача внезапно сделался диким и громким, более похожим на рев ветра в пустом доме, чем на человеческую речь. Быстрое порывистое движение, и вот уже Габриэль был избавлен от импровизированной повязки на глазах. Он увидел все того же Дункана Рассела, уже тоже полностью нагого, как и сам Невилл. – Дьявол есть. – Уверенно заявил. – Пусть люди, в большинстве своем, и считают его мифом, я знаю, что он существует, пусть ни разу его и не видел. Я имел дело только с его приспешниками. – Обретя присущее ему самообладание, Габриэль разглядывал бесстрастное лицо своего палача, взявшего в руки раскаленные щипцы, наполненные горящими углями. Мужчина понял, что сейчас произойдет, но реальность превзошла его ожидания, вырвав крик загнанного в ловушку зверя из его груди в тот миг, когда раскаленный металл прижался в шипящем поцелуе к его соску, запахло паленой плотью. – Чего ты хочешь от меня? Кто ты? Сатана? – С ненавистью взглянул на мучителя. – Хочешь получить мою бессмертную душу? Так огорчу, ей грош цена теперь, ты малость опоздал, лет этак на 330. Она и так уже твоя, скажи спасибо ведьме по имени Ленора Блэк, стоит только дождаться того момента, когда свет в моих глазах померкнет навеки. – Мрачно улыбнулся, хрипло засмеявшись в лицо Кроатона.

Отредактировано Gabriel Nevill (2014-11-16 19:53:44)

+1

17

Если бы Кроатон присутствовал рядом с Габриэлем телом и душой, он бы не смог удержаться от проявлений буйной радости и неминуемо выдал бы себя. Когда он пришел во сне к управляющему отеля, чтобы отомстить за случайную стычку из-за порчи гостиничного имущества, он и подумать не мог, что поймал на крючок такую рыбу. Жнец душ насторожился, уже когда Габриэль упомянул о проклятии, когда же с губ злополучного инквизитора сорвалось имя Леноры Блэк, Кроатон вообще очумел от удивления. Не в состоянии справится с собой, он прервал на несколько мгновений сон Невилла, погрузив его в темное забытье, а сам выскочил на крышу отеля и понесся вскачь, сбивая черепицу и оглушая округу дикими хохотом, замаскированным под истошное мяуканье котов.
Неужели правда бывают такие совпадения? Он, Кроатон, совершенно нечаянно поймал трехсотлетнего инквизитора, врага Леноры, которая обрекла его на вечное проклятие! А началось-то все с разбитой лампы! Ох, Габриэль-Габриэль, лучше бы тебе простить узкоглазому юноше эту лампу...
Нарезвившись вдоволь, Кроатон улетел сознанием к своей жертве, чтоб продолжить чудесный спектакль. Он решил ничем не выдавать себя, прикинуться, что имя ведьмы ему ничего не говорит. Не стал он комментировать и слова о Сатане, подумав лишь про себя, что, вероятнее всего, Габриэль и приблизительно представить себе не может, как этот самый Сатана выглядит. И засмеялся тихонько, вспомнив необычного постояльца. Да уж, замечательный город Нью-Салем! Отелем управляет бессмертный, номера сдаются демонам...

- Как разговорчив сделался ты под пыткой, - равнодушно проговорил призрак Кроатона во сне Габриэля. - Жалкий трус, не колеблющийся посылать на смерть других, но не могущий вынести даже самую слабую боль.
И он поднес раскаленный металл к другому соску мужчины - для симметрии. После чего выронил щипцы на пол, переступил через них и приблизился вплотную к висящему на стене узнику.
- Я - не Сатана, - сказал он, глядя прямо в лицо Габриэля. - Я всего лишь тень твоих страхов, которые ты копишь в себе, - его руки скользнули по плечам мужчины, успокаивая, лаская. Тот, кто принес боль - тот и избавит от нее. Кроатон положил свою темноволосую голову на грудь Габриэлю, прильнул к нему все телом, обвивая напряженный от боли и подвешенного состояния стан.
- Хочешь ли ты встретиться со мной наяву? - задал он совершенно безумный на первый взгляд вопрос и поцеловал инквизитора в губы.
Спалился фактически, интересно было - отреагирует ли на это Габриэль, попытается ли проснуться? Некоторые жертвы подобных шалостей Темного и без подсказок догадывались, что с ними происходит, но выскочить из сна усилием воли ни у кого не получалось. Сон кончался или по желанию Кроатона, или когда он, переусердствовав с слишком яркими моментами, будил человека сильной болью или страхом.
- Я тебе обещаю - ты будешь моим, - улыбнувшись, он поднял глаза на Габриэля. - Подружись со мной сразу, потом легче будет.
Он выпросит у Леноры эту душу. Отказа не будет - раз этот инквизитор чем-то досадил ведьме, так что она его прокляла, единственным препятствие может быть желание Леноры растянуть его казнь еще на пару столетий. Но тут можно как-нибудь исхитриться, например, подстрекнуть Габриэля навредить Леноре... чтоб она решила, что безопаснее будет окончательно уничтожить инквизитора.
Как прекрасно жить на земле, подумал Кроатон и еще раз поцеловал Габриэля в губы.

+1

18

Свет померк в глазах узника, безвольно повисшего в кандалах, но дарованный покой был недолог, вновь вырванный в ту же обстановку, Габриэль с тревогой взглянул в равнодушные глаза демона. Обвинение в трусости, сорвавшись с губ Кроатона, было как пощечина наотмашь, не ладонью, но лезвием меча, заставив бывшего инквизитора гневно сверкнуть глазами.
– Кто бы ты не был, но не тебе меня судить. Я старался спасти души людей, кого еще можно было спасти, кто же упрямился до конца, молясь не Богу, но Сатане… Что же, это был их выбор. А сколько душ было спасено, которых я избавил от роковой встречи с сатанинскими прислужниками? – В Невилле, пусть и подспудно, но продолжал жить слуга Господа, слишком глубоко пустили корни те идеи, что многие годы вкладывались в него наставниками. Поняв намерение мучителя, крепко стиснул зубы, на этот раз лишь глухо зарычав, когда в воздухе вновь распространился запах горелого мяса. – Если ты не Сатана, зачем тебе всё это? – Отрывисто спросил Габриэль у приблизившегося к нему вплотную палача, если бы он мог отступить назад, он бы сделал это, но за спиной был холод камня, мужчина вжался в него спиной, лишь бы хоть немного увеличить расстояние между нагими телами. Понимание того, в каком направлении развивается ход событий, пронзило сознание Габриэля подобно тому, как копье пронзает трепещущего оленя. Вздрогнув всем телом, когда его мучитель положил темноволосую голову ему на грудь, прильнув к нему всем телом и обвивая руками его напряженную донельзя поясницу. Нет, он, конечно же, знал о наклонностях некоторых мужчин к представителям своего пола, даже в Библии об этом было написано, но вот чтобы он сам стал одним из участников содомии, - это было слишком для воспитанного в ханжестве Невилла, для него это было куда хуже пыток, поскольку, если физическую пытку можно было вынести, как вынести то, когда переступают через все твои нравственные убеждения, особенно если учесть тот факт, что даже с женщинами Габриэль спал после смерти жены только тогда, когда воздержание выносить было уже решительно невозможно? Итак, он судорожно вздрогнул, желая всей душой, чтобы кошмар закончился. но его страстному желанию не суждено было исполниться вот так скоро. Бывший инквизитор не слишком-то поверил Кроатону в том, что тот отринул его предположение, но промолчал, непонимающе глядя на демона, когда тот задал более чем странный вопрос. И раньше, чем он успел даже покачать головой, Дункан поцеловал его, благо хоть, что Габриэль ожидал чего-то подобного и успел вовремя плотно сжать губы, не позволяя демону углубить отвратительный по его мнению поцелуй, противоестественный по своей природе. Яростно покачав головой, Невилл вспыхнул, когда услышал последовавшее за поцелуем утверждение. – Нет, никогда! – Мрачно процедил сквозь плотно сжатые зубы. – Зачем ты мучаешь меня еще и этим? Хочешь пытать – пытай, но я никогда не стану содомитом… по доброй воле… Мысленно добавил, стараясь не смотреть на лицо Кроатона, уже прекрасно понимая, что его яростный протест уже не играет ровно никакой роли в забаве для Рассела или как там его зовут по-настоящему. И он едва не пропустил тот момент, когда демон вновь поцеловал его, едва успев сжать намертво губы, как и в первый раз.

Отредактировано Gabriel Nevill (2014-11-17 16:54:29)

+1

19

- Почем тебе знать, что спас? Вырванными под пыткой раскаяниями душа не спасается, - вкрадчиво проговорил Кроатон, все более откровенно лаская свою жертву, - Их не спас, и себя погубил - подчинив душу жажде насилия.
Забавно было смотреть, как он дергается от отвращения при малейших прикосновениях. От кнута и то не так дергался. Удивительное создание человек, произвольно определяющее для самого себя, что является большим грехом, а что меньшим. Он был немилосерден - но считал это позволительным ради спасения души. А слияние плоти, гораздо более невинное, на взгляд Кроатона, занятие, он считает страшнейшим грехом до сих пор. Несмотря на то, что на руках у него "кровь сотен невинных", как он сам проболтался.
- Ты все равно погиб уже, так к чему сопротивляться? Научись наслаждаться грехом, почувствуй сладость отравы - тогда тебе не нужен будет твой рай, который ты все равно не получишь! Потому что одержим жестокостью и жаждой мести.
Он яростно прикусил плотно сжатую губу Габриэля, слизнул каплю крови, сбежавшую на подбородок. Наблюдать за душевными муками жертвы было для него большим удовольствием, чем сам процесс, тем более что дело происходило во сне, и больше напоминало порно-фильм для Кроатона, физическое тело которого валялось в данный момент в номере отеля Лакруа. Но желание посмотреть, как будет корчиться от чувства попранного достоинства и морали инквизитор был слишком велико: и Кроатон, вспомнив в подробностях происходившее между ним и Лючио, решил воспроизвести процесс - только с другой стороны.
- Разве ты не понял? Я есть отражение тебя, я есть то, чего ты боишься больше всего, и чего тем не менее хочешь, - произнес коварный демон, не заботясь о том, насколько сказанное им было правдой. Это может быть так хотя бы на малую капельку - но Габриэля уже будет сжигать пламя вины. Это может быть совсем не правдой - кто знает, может, этот мужчина правда совсем не испытывает влечения к мужчинам, ему и женщин вполне хватает, как предыдущий сон показал... Но человек слаб, и легко посеять в нем сомнения, разрушить уверенность в самом себе.
Темный подошел к ржавому колесу посреди подвала, повернул его, как штурвал, и под потолком натянулись цепи, потянувшие за собой ноги Габриэля - еще секунда, и он беспомощно висел в воздухе, прочно удерживаемый за все четыре конечности, весьма непристойно расставленные в стороны.
Кроатон приспустил его пониже, на уровень своего пояса, между делом поражаясь, откуда у него самого такая изуверская фантазия: видно, кроме поэта, он проглотил ненароком и какого-то поклонника маркиза де Сада. Но от этого только веселее было. Он зашел между ног Габриэля, погладил по внутренней стороне бедра и спросил ласково:
- Ну так что? У тебя есть выбор: или ты получаешь удовольствие, забив на свои дурацкие предрассудки, или продолжишь наслаждаться своей праведностью. Как говорил Бенедикт Спиноза, - с этими словами Кроатон обхватил талию инквизитора, притягивая его к своим бедрам, - свобода есть осознанная необходимость. Так познай же ее.
И он вошел в него, не пытаясь никак ни ослабить, ни предотвратить ту боль, которая неминуемо должна была последовать за таким вторжением.

+2

20

Вкрадчиво произнесенные, слова Кроатона были той правдой, в которой он не хотел признаваться себе в бытность свою служителем Церкви, но вот обвинения в том, что жаждал насилия Невилл стерпеть не смог. Энергично качнув головой, пылко отринул подобное утверждение.
– Ложь! Это всё неправда! Если я и был одержим жаждой, то только лишь жаждой спасти заблудшие души. – Протестующее отрывисто произнес. Инстинктивно вздрагивая от непреодолимого отвращения к происходящему, Габриэль уже не протестовал против него, понимая, что это бесполезно и что это  только лишь позабавит его мучителя еще больше. Вопрос застал его врасплох, он не сразу ответил на него, сделав это только после того, как ощутил боль от укуса. Мужчина мрачно взглянул в равнодушное лицо Кроатона. – Я понимаю, чего ты добиваешься. – Хрипло произнес. – Ты мало унизить меня физически, тебе подавай еще и душевное падение еще ниже, так? Ты лжешь! – Громкий крик отразился эхом от стен подвала. – Я никогда не преступал через нравственный закон, как это делаешь сейчас ты. Пусть я не войду в рай, тот, о котором мечтаю, но и жить во грехе я тоже не могу и не буду. Да, я проклят, на руках моих кровь убиенных во имя того, чтобы я смог продолжать жить, а не гнить заживо. И всё же… - Перед мысленным взором Габриэля встал светлый образ дочери. И он резко замолчал, явно решив больше не тратить слов, бесполезных остановить происходящее.  С тревогой проследив за передвижением демона по периметру пыточной, Невилл понял, что сейчас произойдет, он видел принцип действия подобного устройства всего лишь пару раз в своей смертной жизни, но это навсегда врезалось ему в память. И вот теперь это происходило с ним. Стоически сцепив зубы, чтобы не выдать собственного страха, Габриэль только нервно дернулся. Теперь бывший инквизитор беспомощно висел в воздухе, надежно удерживаемый теперь не только за руки, но и за ноги, он старался не думать о непристойности подобной позы, насильно навязанной ему. Поняв, что поднял свою жертву слишком высоко. демон приспустил её чуть ниже, исключительно для собственного удобства, тогда как жертва предпочла бы висеть выше, в чем её выдал шумный выдох Габриэля. Ласковое прикосновение к внутренней стороне бедра заставило Невилла вновь содрогнуться от отвращения. – Никогда! – Крик протеста был больше похож на стон страдания. – Я никогда не приму подобное… – Угрюмо добавил, уже понизив голос. – Я никогда не стану содомитом по доброй воле! – И закричал, не имея сил сдержаться, когда Кроатон без предупреждения вторгся в него, не делая даже попытки хоть как-то ослабить всплеск боли, вызванный этим проникновением. А демон, цепко удерживая Габриэля за бедра, больно впиваясь пальцами в кожу, с яростным и четким ритмом насаживал Невилла на себя, явно наслаждаясь прорывающимися сквозь плотно сжатые зубы стонами. Всё происходящее было отвратительным даже для кошмара, но только почему пробуждение никак не наступало? Более того, это мучительное соитие, омерзительный акт мужеложства в глазах Габриэля, все же рождало странные ощущения в его теле, которые , обобщив, правильно было бы назвать томлением. В бессильной ярости сжимая и разжимая кулаки, Габриэль понял, что тело все же предало его. Видимо, чужая плоть стимулировала какие-то потаенные рычаги, заставившие его собственную плоть восстать, требуя разрядки.

+2


Вы здесь » New Salem » Закрытые эпизоды » Антифрейд


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC